От эндокринологии к онкологии: пионерский путь доктора Марка Липпмана

Оглавление

• Ключевые моменты
• О подкасте
• Участники беседы
• Ранние годы и образование
• Необычный путь в онкологию
• Научная революция: измерение гормонов
• Элвуд Дженсен и рецептор эстрогена
• Развитие исследований рака молочной железы в NCI
• Лабораторная работа: клеточные линии и споры
• Наставничество для следующего поколения лидеров
• От лаборатории к клинике: ключевые испытания
• Что это означает для пациентов сегодня
• Ограничения и извлеченные уроки
• Рекомендации для пациентов и их семей
• Часто задаваемые вопросы
• Информация об источнике

Ключевые моменты

• Тестирование на рецептор эстрогена определяет, будет ли гормональная терапия эффективной при раке молочной железы.
• Рандомизированное исследование с участием около 350 женщин показало, что лампэктомия в сочетании с лучевой терапией может быть сопоставима по эффективности с мастэктомией.
• Препараты гормональной терапии, такие как тамоксифен, стали доступны после того, как исследования рецепторов подтвердили их связь с ответом на лечение.
• Трансляционная наука — применение открытий из лабораторий в клинической практике — теперь является стандартом в онкологических исследованиях.
• Рекомендуется участие мультидисциплинарных команд специалистов для координации комплексного лечения рака молочной железы.

О подкаст-серии

Подкаст Cancer Stories: The Art of Oncology является частью сети ASCO Podcast Network, которая предлагает девять различных программ, охватывающих образовательный и научный контент в области лечения рака. Серия включает интервью с авторами и чтение отрывков из раздела журнала Journal of Clinical Oncology, названного Art of Oncology, где публикуются личные эссе, размышления и мнения о лечении рака.

Этот конкретный эпизод, выпущенный 28 февраля 2020 года, является частью специальной серии «Разговоры с пионерами онкологии», где доктор Хейс беседует с основателями, которые формировали клиническую практику в лечении рака за последние 70 лет. Цель состоит в том, чтобы помочь слушателям понять мужество, видение и научный фон этих лидеров, и использовать эту историю для построения лучшего будущего для пациентов и их семей во время и после лечения рака.

Люди за разговором

Доктор Дэниел Ф. Хейс является ведущим этого эпизода. Он занимает должность профессора Stuart B. Padnos по исследованиям рака молочной железы в Рогельском онкологическом центре Мичиганского университета. Его исследования сосредоточены на экспериментальной терапии (новых методах лечения) и биомаркерах рака (биологических признаках заболевания), особенно при раке молочной железы. Он возглавлял Комитет SWOG по трансляционной медицине при раке молочной железы и был одним из первых членов и председателем Комитета ASCO по руководствам по опухолевым маркерам Американского общества клинической онкологии (ASCO). Доктор Хейс также входил в Совет директоров ASCO и занимал должность президента ASCO в течение трехлетнего срока с 2016 по 2018 год.

Доктор Марк Липпман является гостем. По словам доктора Хейса, доктор Липпман сыграл ключевую роль в ранних исследованиях роли рецептора эстрогена (белка внутри клеток молочной железы, который связывается с гормоном эстрогеном и может стимулировать рост рака) при раке молочной железы. Доктор Хейс считает его и его бывшего коллегу доктора Уильяма Макгуайра первыми исследователями, которые провели то, что мы теперь называем «трансляционной» наукой в солидных опухолях, — то есть они брали открытия из лаборатории и напрямую применяли их в клинической практике.

Ранние годы и образование

Доктор Липпман вырос в Бруклине, Нью-Йорк, в семье, которую он описывает как «очень, очень интеллектуально богатую». Он отмечает, что никогда не было никаких сомнений в том, что он будет заниматься наукой — он был уверен с раннего возраста, что его путь лежит именно в этой сфере.

Его образовательный путь включал:

• Бакалаврская степень в Корнеллском университете, где он играл в университетской теннисной команде
• Медицинская степень в Йельском университете
• Ординатура в Университете Джонса Хопкинса
• Стажировка по эндокринологии (изучению гормонов) в Йельском университете

В годы обучения в медицинском университете доктору Липпману пришлось написать диссертацию, и он работал с гематологом (специалистом по заболеваниям крови), который изучал лейкоз. Ему очень нравилась эта работа, и она посеяла семя, которое позже связало две его страсти: эндокринологию и онкологию.

Необычный путь в медицину рака

Путь доктора Липпмана к профессии онколога был далеко не традиционным. Более того, он никогда не проходил формального обучения в области онкологии.

Его путь определило историческое событие: война во Вьетнаме. Многие врачи и те, кто планировал стать врачами, включая доктора Липпмана, не хотели служить во Вьетнаме. Одним из альтернативных путей было стать офицером Службы общественного здравоохранения при Национальных институтах здоровья (NIH) и отбыть военную службу там. Это его очень привлекло.

В NIH процесс отбора был необычным — ученые и администраторы лично выбирали исследователей для своих лабораторий. Поскольку доктор Липпман работал в лаборатории гематологии, ученый и администратор из Национального института рака (NCI) по имени Соул Перри пригласил его присоединиться к своей группе, которая курировала службу по лечению лейкозов. Доктор Липпман принял предложение, считая это своим единственным вариантом.

"Мне пришлось провести год на клинических отделениях, ухаживая за крайне тяжелыми больными, большинство из которых умерли в течение этого года." — доктор Липпман

Несмотря на интенсивность этого клинического года, доктор Липпман продолжал параллельно изучать эндокринологию, посещая курсы по молекулярной эндокринологии. Там он встретил наставника по имени Брэд Томпсон, и его первый проект заключался в попытке объединить два его интереса: лейкозы и эндокринологию. Он начал измерять рецепторы глюкокортикоидов (белки, связывающие стероидные гормоны, такие как кортизол) в клетках лейкоза. Команда показала, что эти рецепторы существуют, что они являются истинными рецепторами и что они предсказывают ответ пациентов на лечение.

"Я имею в виду, мы сделали в лечении лейкозов то же самое, что люди делали при раке молочной железы," — вспоминает доктор Липпман. "Мне это показалось очень интересным. И в моем сознании всегда существовало напряжение между наукой об эндокринологии и практически полным ее отсутствием в онкологии в то время."

После завершения клинического года в NIH и двух лет работы в лаборатории с Брэдом Томпсоном он вернулся в Йельский университет для прохождения формального обучения по эндокринологии, полагая, что именно там завершит свою карьеру. Но примерно через год доктор Пол Карбон позвонил и спросил, не хотел бы он вернуться в NCI, чтобы присоединиться к службе по лечению рака молочной железы.

"Должен признаться честно: когда я присоединился к программе по лечению рака молочной железы в NCI, я никогда в жизни не лечил ни одного случая этого заболевания," — признает доктор Липпман. "И я полностью освоил все знания о раке молочной железы буквально в процессе работы."

Переход был невероятно ускоренным. Вскоре после приезда доктора Липпмана доктор Карбон уехал в Висконсин, а номинальный руководитель группы по лечению рака молочной железы, Дуг Торни, также покинул институт. Примерно в возрасте 30 или 31 года доктор Липпман внезапно оказался руководителем программы, занимающейся лечением пациентов с раком молочной железы — всего через два года после того, как он никогда не лечил ни одного такого пациента.

Научная революция: измерение гормонов

Чтобы понять, почему работа доктора Липпмана была столь преобразующей, полезно разобраться в состоянии медицины в 1960-х и 1970-х годах. Как отмечает доктор Липпман, многое из того, что мы сейчас считаем доказательной медициной, "было совершенно загадочным" во время его учебы в медицинском университете.

В то время, по его словам, единственной полностью научной областью была инфекционная болезнь, поскольку известная научная основа — постулаты Коха — позволяла врачам знать, какие микробы вызывают какие заболевания и какие препараты убивают каких возбудителей. Эндокринология, напротив, базировалась на "полностью функциональных анализах" — методах, которые оценивали эффекты в организме в целом, такие как овуляция у кролика, а не измеряли сами гормоны.

Все изменилось благодаря исследованиям, отмеченным Нобелевской премией, которые разработали радиоиммунный анализ и радиорецепторный анализ. Эти методы позволили ученым измерять ничтожно малые (микроскопические) количества гормонов в организме с беспрецедентной точностью.

"В течение примерно одного года практически все эндокринные заболевания, патофизиология болезни Аддисона, заболевания щитовидной железы — что угодно — были изучены благодаря возможности измерять ничтожно малые количества гормонов," — говорит доктор Липпман. "И для меня это было великолепно. Я собирался стать эндокринологом. Я не сомневался в этом. Это была настоящая наука."

Эта научная революция напоминает нам о том, как технологии могут открыть целые области медицины. Подобно тому, как эти методы измерения преобразовали эндокринологию, доктор Липпман осознал, что они могут преобразовать и онкологию.

Элвуд Дженсен и рецептор эстрогена

Доктор Дженсен, которого доктор Липпман описывает как "выдающегося ученого и по сути химика", был настоящим пионером в области изучения рецептора эстрогена. Его работа показывает, как техническое достижение может изменить все.

Доктору Дженсену удалось создать радиоактивно меченые стероиды — гормоны, помеченные радиоактивными маркерами, которые можно было отслеживать и измерять. Без таких соединений с высокой удельной активностью было невозможно измерить связывание гормонов при очень низких концентрациях (пикомолярном и наномолярном диапазонах), в которых работают рецепторы.

В частности, доктор Дженсен синтезировал гексэстрол — соединение, похожее на эстрадиол (основной женский половой гормон). С помощью этого инструмента он смог отделить связанный гормон от свободного и доказать существование рецепторов. Это были критически важные исследования, открывшие всю область гормональной зависимости при раке молочной железы, которая до этого полностью базировалась на клинических критериях ответа.

Почти одновременно произошло еще одно достижение: изобретение серьезных препаратов, способных вмешиваться в действие гормонов. Наиболее примечательным среди них был тамоксифен, а также несколько других препаратов, синтезированных примерно в то же время. Впервые у врачей появилась пероральная терапия, которую можно было легко назначать пациентам, вместо того чтобы удалять гормонпродуцирующие органы (такие как яичники) или давать очень токсичные сверхфармакологические дозы стероидов.

Это создало острую необходимость понять, как и почему эти препараты работают. В эту область вошли многие исследователи, включая Билла Макгуайра, Джеймса Уитлесса и самого доктора Липпмана. В начале 1970-х годов исследователи обнаружили очень сильную корреляцию между наличием гормональных рецепторов и ответом пациентов на терапию. Это запустило целое направление исследований, посвященное тому, как работают рецепторы, куда они связываются, что они делают и какие гены активируют. «Это стало делом всей жизни для многих», — размышляет доктор Липпман.

Развитие исследований рака молочной железы в NCI

В те дни Национальный институт рака (NCI) был в первую очередь сосредоточен на лейкозах и лимфомах — так называемых исследованиях «банды пятерых», включавших схемы химиотерапии MOPP и CHOP, которые вели пионеры, такие как доктора Фрай и другие. Исследования рака молочной железы не были приоритетом.

Но несколько факторов начали менять эту ситуацию. Кооперативные группы разрабатывали первые многокомпонентные схемы лечения рака молочной железы, включая CMF (циклофосфамид, метотрексат и фторурацил, которые один из коллег называл «режимом Джонни»), а также схемы MD Anderson, известные как FAC (фторурацил, доксорубицин и циклофосфамид), а также схемы, включающие винка-алкалоиды и преднизон.

Впервые стали доступны достаточно эффективные схемы для метастатического (распространенного) заболевания, тогда как в предыдущие годы врачи имели лишь несколько препаратов: винка, метотрексат и 5-FU. Это стало важной поворотной точкой для пациентов с распространенным раком молочной железы.

Доктор Липпман также отдает должное выдающимся организаторским способностям доктора Берни Фишера, которого он называет «выдающимся ученым» и «выдающимся хирургом». Фишер создал и возглавил NSABP (Национальный кооперативный проект по хирургии молочной железы и толстой кишки) — кооперативную группу, которая с самого начала проводила некоторые из самых новаторских исследований в области рака молочной железы — не только в области гормональной терапии, но и в области хирургических подходов.

Позже появились выдающиеся данные, показавшие успешность адъювантной терапии (лечения, проводимого после операции для снижения риска возврата рака). Ранние исследования NSABP использовали одиночные препараты, а затем исследования CMF из Милана стали «выдающимися», говорит доктор Липпман. Он отмечает, что рак молочной железы «был и остается наиболее управляемым среди солидных опухолей, за возможным исключением рака яичка».

Лабораторная работа: клеточные линии и споры

Когда доктор Липпман прибыл в NCI, ему выделили лабораторное помещение и сказали заниматься своими интересами. Ранее он работал над моделями глюконеогенеза (процесса производства глюкозы) в клетках печени в Йельском университете — работой, не связанной с раком. Теперь ему нужно было понять, чем заняться дальше.

Одним из главных достижений, накопившихся с конца 1950-х до середины 1960-х годов, стала возможность выращивать раковые клетки в культуре. Пионеры, такие как Гарри Игл, Хамм и Дальбекко, выяснили, как поддерживать клетки вне организма. Сегодня это считается само собой разумеющимся, но тогда это было революционным.

У доктора Липпмана возникла идея: поскольку кто-то уже описал линию клеток рака молочной железы с рецепторами эстрогена, почему бы не использовать культуру клеток в качестве модели для понимания того, как гормоны манипулируют клетками рака молочной железы? Он занялся разработкой этой модели, и примерно через шесть месяцев ему это удалось.

Но был и недостаток: никто другой не смог воспроизвести его результаты — включая доктора Дейла Макгуайра. Многие исследователи отвергли эту работу как мусор, предполагая, что он все выдумал. Доктор Липпман опубликовал свои выводы в Nature и других серьезных журналах, но скептицизм преследовал его.

"Я помню, как читал лекцию в Гарварде. И кто-то в конце, на этапе вопросов, сказал: мы просто не можем воспроизвести эти данные. Мы не думаем, что вы говорите правду."

Этот период был очень расстраивающим для молодого исследователя. Но в конечном итоге время доказало его правоту. «Очень удачным оказалось то, что мы были правы», — говорит он. «И поэтому в конечном итоге это сделало вещи даже проще для меня в плане моей карьеры».

Наставничество следующего поколения лидеров

В эту эпоху Национальные институты здоровья (NIH) обладали уникальным обаянием для молодых ученых. Конец войны во Вьетнаме означал, что некоторые из лучших и самых ярких все еще направлялись в NIH. Кроме того, в те дни было лишь несколько комплексных онкологических центров — по сравнению с более чем тремя десятками сегодня — и большинство из них, таких как Стэнфорд, были сосредоточены на лейкозах и лимфомах и имели практически нулевую программу по раку молочной железы.

По обеим причинам исследователи, желавшие работать в области рака молочной железы, приходили к доктору Липпману. Он говорит, что также повезло с тем, что к нему приезжали выдающиеся специалисты из Европы и Азии для участия в его работе, отмечая, что многие искали то, что он шутя называет «степенью BTA» — «Been to America» («Бывал в Америке»).

Список его подопечных поражает. В него входят:

• Нил Розен
• Эд Геллман
• Дуг Йи
• Джордж Уайлдинг

Все эти люди впоследствии стали директорами онкологических центров. Доктор Липпман является автором почти 500 рецензируемых статей и совместно с доктором Джейд Харрис, Моникой Морроу и Кентом Осборном редактирует учебник Diseases of the Breast, который многие считают «библией рака молочной железы».

От лаборатории к клинике: ключевые испытания

Первое трансляционное исследование доктора Липпмана — то есть исследование, связывающее лабораторную науку с лечением пациентов — фактически было проведено во время его стажировки, когда он пытался соотнести реакции на глюкокортикоидные стероиды у пациентов с острым лимфобластным лейкозом (ОЛЛ) и острым миелоидным лейкозом (ОМЛ). Он был привык к тому, чтобы постоянно переходить от лабораторных исследований к работе с пациентами.

Его любовь к уходу за пациентами является повторяющейся темой. «Я обнаружил, что главное преимущество онкологии заключается в общении с людьми в периоды огромного стресса и потрясений в их жизни», — говорит он. «И я обнаружил, что это проявляло мои лучшие профессиональные навыки». Он отмечает, что всегда был вовлечен в работу с пациентами и не оставался только в лаборатории.

Одно из крупных исследований, над которым работал доктор Липпман, включало сотрудничество с доктором Алленом Лихтером. Эти два врача бесконечно обсуждали правильную терапию для локализованного рака молочной железы. В то время некоторые видные исследователи, такие как доктор Сэм Хеллман из Объединенного центра, отказывались участвовать в клинических испытаниях, сравнивающих лампэктомию с лучевой терапией, поскольку он был убежден — впоследствии это оказалось верно — что этот подход эквивалентен мастэктомии (полному удалению молочной железы).

Доктор Липпман и доктор Лихтер решили, возможно, «дерзко», как выражается доктор Липпман, провести одноцентровое исследование самостоятельно. Они провели проспективное рандомизированное исследование с участием около 350 женщин в Национальном институте рака (NCI), сравнивающее лампэктомию с лучевой терапией с альтернативным подходом — и все эти пациенты также стали частью исследований по лечению распространенных заболеваний и других научных работ. Доктор Липпман описывает работу плечом к плечу с доктором Лихтером как «одни из самых счастливых дней в моей жизни» в рамках, возможно, первой мультидисциплинарной клиники по раку молочной железы — клиники, где различные специалисты работают вместе как команда.

Для контекста доктор Хейз замечает, что доктор Лихтер позже основал кафедру радиационной онкологии в Мичиганском университете, служил ее деканом, стал президентом ASCO и был генеральным директором ASCO на протяжении многих лет.

Что это означает для пациентов сегодня

Для пациентов, читающих это сегодня, трудно переоценить то, насколько современное лечение рака молочной железы уходит корнями в работу, описанную в этом разговоре. Когда у пациента с раком молочной железы опухоль тестируется на наличие рецепторов эстрогена, он напрямую受益于рецепторной науки, разработанной доктором Дженсеном, доктором Макгуайром и доктором Липпманом.

Когда пациенту назначают тамоксифен или ингибитор ароматазы, он принимает препарат, созданный в эпоху, которую помог построить доктор Липпман. Знание о том, что статус гормональных рецепторов предсказывает ответ на лечение, остается краеугольным камнем ведения рака молочной железы по сей день.

Рандомизированное исследование, проведенное докторами Липпманом и Лихтером, — помогло установить, что органосохраняющая терапия (лампэктомия с лучевой терапией) может быть эквивалентна мастэктомии — также трансформировало хирургическую практику. Многие женщины сегодня, которым диагностируют рак молочной железы на ранней стадии, могут выбирать менее обезображивающую хирургию, во многом благодаря этой новаторской работе.

Настойчивость доктора Липпмана в сочетании лабораторных исследований с уходом за пациентами также помогла утвердить модель «трансляционной науки», которая теперь является стандартом в онкологических исследованиях. Идея о том, что исследователь должен также работать с пациентами — и что идеи с одной стороны должны информировать другую — теперь вплетена в ткань академической медицины. Для пациентов это означает более быстрое перемещение научных открытий из лаборатории в клинику.

Ограничения и извлеченные уроки

Как и в любом историческом повествовании, есть важные ограничения и уроки, которые следует отметить:

• История одного человека: Этот подкаст отражает личные размышления доктора Липпмана, которые подвержены влиянию памяти и перспективы. Это не всеобъемлющая история исследований рака молочной железы.
• Сложность ранних работ: Первоначальные результаты доктора Липпмана не были воспроизведены другими лабораториями, что является распространенной проблемой в науке на ранних этапах. Это подчеркивает, что новаторские открытия требуют времени для проверки.
• Контекст эпохи: Быстрый прогресс, описанный в этом интервью, произошел в определенный исторический момент (эпоха войны во Вьетнаме, ранние дни культивирования клеток, разработка радиоиммунного анализа). Некоторые карьерные пути, описанные здесь — такие как получение крупной программы в возрасте 30 лет — могут не отражать более структурированные требования к обучению сегодня.
• Изменяющееся время: Доктор Липпман с обеспокоенностью отмечает, что современные исследователи часто получают свои первые крупные исследовательские гранты (R01) в гораздо более старшем возрасте, и считает, что «людям нужно решить эту проблему».

Рекомендации для пациентов и их семей

Хотя эта статья не заменяет консультацию врача, история доктора Липпмана содержит важные уроки, которые могут оказаться полезными для пациентов и их семей:

1. Уточните статус гормональных рецепторов вашей опухоли. Если вам или вашему близкому поставили диагноз «рак молочной железы», знание о наличии в опухоли эстрогеновых или прогестиновых рецепторов имеет решающее значение. Эта информация помогает принимать решения о лечении и является прямым результатом пионерских исследований, описанных в этой беседе.
2. Понимайте, что исследования рака — это долгий путь. Путь от лабораторного открытия до повседневной практики занял десятилетия. Новые методы лечения, о которых вы можете слышать в новостях, строятся на годах кропотливых исследований.
3. Обращайтесь за мультидисциплинарной помощью. Доктор Липпман описывал свою работу с доктором Лихтером в рамках, возможно, первой мультидисциплинарной клиники по лечению рака молочной железы. Сегодня пациентам лучше всего помогает командная работа хирургов, онкологов-химиотерапевтов, радиационных онкологов и других специалистов.
4. Цените отношения между пациентом и врачом. Любовь доктора Липпмана к общению с людьми «в моменты огромного очевидного стресса» была центральной в его практике. Наличие врача, который искренне заботится и открыто общается, может реально повлиять на ваш опыт лечения.
5. Будьте осторожны при интерпретации предварительных исследований. Даже признанная работа доктора Липпмана изначально вызывала сомнения у коллег. Если вы читаете о новом исследовании, помните, что научные выводы должны быть воспроизведены, рецензированы и подтверждены, прежде чем они изменят клиническую практику.

Часто задаваемые вопросы

Что такое тестирование на рецепторы эстрогена и почему это важно для лечения рака молочной железы?

Тестирование на рецепторы эстрогена проверяет, есть ли в клетках рака молочной железы белки, связывающие эстроген и способствующие росту опухоли. Знание статуса гормональных рецепторов вашей опухоли помогает принимать решения о лечении. Если рецепторы присутствуют, может быть рекомендована гормональная терапия, такая как тамоксифен или ингибиторы ароматазы. Это тестирование является прямым результатом ранних исследований, описанных в этой беседе.

Какие варианты лечения существуют для рака молочной железы на ранней стадии?

Для рака молочной железы на ранней стадии существуют два основных хирургических подхода: мастэктомия, при которой удаляется вся грудь, или органосохраняющая терапия, которая представляет собой лампэктомию с последующей лучевой терапией. Рандомизированное исследование примерно 350 женщин в NCI помогло установить, что органосохраняющая терапия может быть эквивалентна мастэктомии. Многие женщины сегодня могут выбирать менее обезображивающую хирургию на основе этих данных.

Что такое гормональная терапия при раке молочной железы и как она работает?

Гормональная терапия использует такие препараты, как тамоксифен или ингибиторы ароматазы, чтобы блокировать или снижать уровень эстрогена, который может стимулировать рост рака молочной железы. Эта пероральная терапия стала доступной после исследований, показавших сильную связь между гормональными рецепторами и ответом пациента на лечение. Теперь она является краеугольным камнем лечения гормон-рецептор-положительного рака молочной железы, предлагая менее токсичную альтернативу хирургии или высоким дозам стероидов.

Почему открытие рецептора эстрогена было важным?

Исследования рецептора эстрогена показали, что врачи могут предсказать, ответит ли пациент на гормональную терапию, измеряя уровень рецепторов в ткани опухоли. Это запустило новую область исследований и трансформировало помощь при раке молочной железы. Сегодня тестирование на эстрогеновые и прогестиновые рецепторы является стандартом, а гормональная терапия на основе этих результатов рутинно применяется для многих пациентов.

Что означает «трансляционная наука» в онкологии?

Трансляционная наука означает перенос открытий из лаборатории непосредственно в практику лечения пациентов. Доктор Липпман и его коллега были одними из первых, кто применил этот подход к солидным опухолям. Эта модель, при которой исследователи также ведут прием пациентов, помогает быстрее переводить научные достижения в клиническую практику, что может означать более быстрый доступ к новым методам лечения и более персонализированную помощь.

Должен ли я уточнять статус гормональных рецепторов своей опухоли, если мне поставят диагноз «рак молочной железы»?

Да. Знание о наличии в вашей опухоли эстрогеновых или прогестиновых рецепторов имеет решающее значение, так как это помогает принимать решения о лечении. Если рецепторы присутствуют, гормональная терапия может быть эффективной. Эта информация получена благодаря пионерским исследованиям, описанным в этой беседе. Обсудите со своим врачом статус ваших рецепторов и что это означает для вашего индивидуального плана лечения.

Должна ли пациентка с раком молочной железы получить второе мнение о том, является ли лампэктомия с лучевой терапией безопасной альтернативой мастэктомии?

Женщине, у которой диагностирован рак молочной железы на ранней стадии, второе мнение может помочь оценить консервативное лечение молочной железы (лампэктомию с лучевой терапией) по сравнению с мастэктомией; в интервью доктор Липпман говорит, что доктор Сэм Хеллман был убежден (и это оказалось верным), что оба подхода эквивалентны. Второе мнение также поможет убедиться, что ваша опухоль протестирована на наличие рецепторов эстрогена и прогестерона, что определяет, может ли вам помочь гормональная терапия, такая как тамоксифен. Междисциплинарный обзор с участием хирургов, онкологов-химиотерапевтов и радиологов поможет вам взвесить все варианты. Diagnostic Detectives Network предоставляет независимые экспертные вторые мнения.

Информация об источнике

Original Title: Cancer Stories: The Art of Oncology: Conversations with the Pioneers of Oncology: Dr. Marc Lippman

Format: JCO (Journal of Clinical Oncology) Cancer Stories podcast, published by the ASCO Podcast Network

Original Air Date: February 28, 2020

Host: Dr. Daniel F. Hayes, MD (Stuart B. Padnos Professor of Breast Cancer Research, University of Michigan Rogel Cancer Center; Past President, ASCO)

Guest: Dr. Marc Lippman, MD (Professor, researcher, and co-editor of Diseases of the Breast)

Series Editor Note: The Cancer Stories: The Art of Oncology series is hosted by Dr. Lidia Schapira, MD, FASCO, Associate Editor for JCO's Art of Oncology, Associate Professor of Medicine at Stanford University School of Medicine, and Director of the Cancer Survivorship Program. She also serves as Editor-in-Chief of ASCO's Cancer.Net, a website providing expert-reviewed cancer information for patients and caregivers.

Disclaimers: The purpose of this podcast is to educate and inform. It is not a substitute for professional medical care and is not intended for diagnosing or treating individual conditions. Guests on the podcast express their own opinions, experiences, and conclusions, which do not necessarily reflect the views of ASCO. The mention of any product, service, organization, activity, or therapy is not an ASCO endorsement.

Эта статья для пациентов основана на рецензируемых исследованиях и образовательном подкасте, опубликованном Американским обществом клинической онкологии.